(Проблемы искусства и культуры.
Сборник статей Института архитектуры и искусства Академии Наук Азербайджана)

    Сама идея совместить в одном тексте проблематику постмодернизма и традиционализма продиктована тем, что они являются наиболее значительными культурными веяниями современности. В самых общих чертах соотношение между ними может быть определено следующим образом. Постмодернизм давно перестал быть просто течением современной мысли и художественной культуры. Постмодерн стал экзистенциональный средой современного человека. Традиционализм же - это те ростки нового (или, может быть, очень старого, Изначального) мировоззрения, которые произрастают в этой среде (или пробиваются сквозь неё) и которые дадут всходы в будущем, после завершения настоящего космического цикла, когда откроются последние истины Традиции. В отличие от постмодерна как ситуации, в которой пребывает современный человек, традиционалистская среда имеет не массовый, а элитарный, в определённой мере эзотерический характер. В узком смысле слова традиционализм связывается с последователями французского мыслителя Рене Генона.

    Основополагающее понятие в теоретическом наследии Генона - Традиция. Согласно Р.Генону, Единой Истиной человечества является Изначальная Примордиальная Традиция, которая, «оставаясь на сущностном уровне всегда самой собой», реализуется в истории фрагментарно, в различных инициатических организациях. Их эзотерические доктрины могут различаться во внешних деталях, но сущностно едины и учат одному и тому же. Путь к Единой Истине, к Изначальной Традиции лежит через посвящение в тайную доктрину и овладение тайным знанием, через ступенчатую инициацию. Начальной ступенью на этом Пути является приобщение к Вторичным Истинам - отдельным религиозным традициям. Традиционалисты должны строго стоять на стороне ортодоксальных религиозных организаций. «Но и в лоне самих этих организаций следует постоянно двигаться внутрь, не останавливаясь на частных, половинчатых и неглубоких толкованиях доктрин и догматов, так как ограниченность и узость этих толкований есть не что иное, как результат отступления от Единой Истины и Примордиальной Традиции» (1, с. 123).

    Вопрос об отношении постмодернизма к Традиции не совсем ясен. Некоторую ясность в него вносит А.Дугин в статье о Курехине: «Постмодернизм не есть нечто фиксированное и строгое, раз и навсегда данное и описанное. Речь идет лишь о прогрессивном осознании исчерпанности ценностных систем и художественных методов, свойственных эпохе «модерна»... Одни постмодернисты целиком наследует сам дух «нового времени»... (2, с. 277). Для них обращение к традиции заключается лишь в поверхностном цитировании образцов искусства прошлого. «Но, - продолжает А.Дугин, - есть и иные носители того же постмодернистского импульса, понимающие постмодернизм как конец целого периода в цивилизации, связанного с «новым временем», как внезапно открывшуюся возможность обратиться (пусть в новой форме) к тем реальностям, на отрицании которых базируется эта цивилизация. Постмодерн - в своём сарказме и осмеянии серьёзности авангардистской рефлексии - делает возможным духовную реабилитацию «премодерна», т.е. мира традиции, со свойственными ему культурой, аксиологией, этикой и т.д.» (2, с. 277). Дугин, в соответствии с традиционалистской доктриной, под «премодерном» имеет в виду не искусство 18-19 веков, а средневековое искусство, поскольку модернистская парадигма мышления и творчества возникла не в 20 веке, как это принято считать, а в эпоху Возрождения.

По этому, второму пути развивается творчество современного азербайджанского художника Теймура Даими (Тагиева Т.Р.), чья творческая эволюция вписывается в схему: «от модернизма, через постмодернизм, к традиционализму». Как и Дугин, Теймур Даими в эссе «Обретение Пути» (1992 г.) подчёркивает скрытые в постмодернизме возможности возвращения к традиции: «Очень трудно... говорить о постмодернизме, как о чем-то конкретном, однозначном... Это есть мост от авангарда, к тому, что ещё не существует, но желает самопроявления, ожидания своего исторического часа. И именно в этом своем специфическом качестве универсальной системы принципиальной открытости он нам и интересен поскольку позволяет, не теряя чувства современности, одновременно дистанцироваться от неё, обращаясь к Традиции, как неиссякаемому источнику, хранящему в себе волшебный эликсир божественной любви и дарящему нам истинную радость блаженства и творчества» (4, с. 35).

    Даже в ранних модернистских работах конца 80-х годов Теймур лишь использует модернистскую стилистику. Но на содержательном уровне апеллирует к эзотерическим истинам изначальной Традиции. Так, в «Прохождении вибрации» (1989), выполненном в стилистике абстрактного экспрессионизма, брызги белой краски вызывают недвусмысленные ассоциации с эманацией божественной энергии из Абсолютного, по мере которой возрастает плотность в соответствующих уровнях бытия. А в «Композиции №9» (1990) центральное место занимает исламский символ раскрытой ладони, освещающей абстрактные орнаментальные формы. В геометрической абстракции «Круг» (1989) универсальные традиционные символы круга и спирали вносят упорядоченность в окружающую их стихию хаоса, трактованную в экспрессионистской манере. В работах Теймура начала 90-х годов можно обнаружить некоторые стилистические признаки постмодернизма: эклектику, цитирование, репрезентацию множественности, эффект информационного шума, принцип нон-иерархий. В этом отношении показательны «Автопортрет» (1990) и три работы, образующие как бы триптих: «Дотронуться 1» (1991), «Рассеяние» (1991) и «Восхождение или метафизика ладони» (1991). Однако содержание этих работ выходит далеко за рамки постмодернизма. Все они посвящены эзотерической, традиционалистской теме медитации. В первой из них ребенок, голова которого окружена светящимся нимбом (согласно Тра-диции, дети обладают неосознанным восприятием тайного знания, которое утрачивается по мере взросления) тянется к излучающему энергию черному камню. Это первое прикосновение к Тайне, к Истине. Вторая работа - «Рассеяние» - т.н. «раскрывающая медитация». Буддисты называют такую медитацию «Виспассаной» - чистым вниманием, направленным на ощущения, чувства, мысли и реакции. Простое правило «раскрывающей медитации»: человек должен созерцать все происходящее с ним, ни отвергая что-либо как недостойное внимания, ни уделяя чему-либо преимущественное внимание. Внимание зрителя рассеивается во множественности изобразительных форм, растворяется в «режиме воды», в информационном шуме. Здесь и ассирийские воины, и цветок, и огонь в очаге, и раковина, и ковровые мотивы, и орнаментальная украшенность средневековой арки. Постмодернистская установка на множественность вдруг оказывается принципом эзотерической практики. Художник теоретически обосновывает эту установку: «репрезентация Простоты в адекватной пластической форме..., ведет как ни парадоксально к формированию в наших мозговых извилинах вопиющей множественности, а отнюдь не Единого» (4, с. 73). И напротив, репрезентация множественности формирует образ Единого.

    И наконец, «Восхождение или метафизика ладони» (1991), где дзэнский монах созерцает ми'радж пророка Му-хаммеда, - это т.н. «концентрирующая медитация». Методы концентрирующей медитации в основном сводятся к тому, чтобы направить все внимание на какой-то конкретный предмет или явление. На картине Теймура этот предмет - ладонь, в которую вписана множественность осознаваемых объектов. Если в «Рассеянии» все объекты удалены от центра и разбросаны по краям полотна, то в «Восхождении» все фигуративные и нефигуративные элементы сгруппированы в единое целое, в ладонь, которая еще и повторно изображена в самом центре композиции.

    В постмодернистский период творчества Теймур Даими работает и как теоретик искусства. В 1992 г. им написано блестящее эссе «Обретение Пути», в котором исследуются как модернизм и постмодернизм, так и традиционное восточное искусство. В связи с азербайджанской миниатюрой классического периода он говорит о «принципе абсолютного тождества, равнозначности всех без исключения иконографических элементов изображения», «о разрушении иерархии зрительных акцентов» (4, с. 45). Эта мысль представляется спорной, если говорить именно о классической восточной миниатюре. Можно привести сколько угодно примеров, когда композиция миниатюр построена на принципе строгой иерархии, на сознательном выделении тех или иных фрагментов. Но интересно другое, а именно то, что Теймур Даими видит классическую азербайджанскую миниатюру сквозь призму постмодернизма, распространяя сугубо постмодернистский принцип нон-иерархий (3) на произведения средневекового искусства. Если говорить о работах Теймура этого периода, то в них особенно в «Автопортрете» 1990 г., наблюдается действие принципа нон-иерархий.

    Традиционализм, в отличие от постмодернизма, ставит целью восстановление истинного иерархического порядка на всех уровнях, начиная с фундаментальных принципов мышления и до уровня социальной действительности. Поэтому в традиционалистский период творчества Теймура Даими, т.е. начиная с середины 90-х гг. многие художественные принципы постмодернизма, в том числе принцип нон-иерархий, установка на множественность и информационный шум постепенно уступили место строгой иерархии зрительных акцентов, кристальной чистоте символического языка, незамутненного информационным шумом, четкой структурности в построении композиции. Так, вместо свободного, несколько хаотичного построения более ранних работ, в картинах «Единение» (1993), «Круг, крест и любовь» (1996) наблюдается подчинение всех изобразительных форм символическим геометрическим формам креста и круга, организующим все пространство живописного полотна. В картине «Пробуждение» крест не прочерчен, но его очертания угадываются в построении композиции. И еще: в «Пробуждении», в отличие от более ранних работ, полностью отсутствуют множественность изобразительных форм и информационный шум. Художник подчеркивает основной смыслообразующий элемент и выносит его на центральное место, иерархически подчиняя ему остальные. В «Пробуждении» такой зрительный акцент - верхняя чакра, в «Единении» - Кааба.

    В картинах Даими середины 90-х появилось больше логики, рациональной выстроенное™ в противоположность не которой спонтанности, импровизационности работ предыдущего периода. На ранние работы Теймура определенное влияние оказали модернистские и постмодернистские концепции бессознательного творчества. На обложку бюллетеня художественной группы «Тасдиг», в которой помимо Теймура Тагиева состояли Амирбек Нариманбеков, Самир Кафаров, Эльмар Амирагов и Эльмар Гашимов, были вынесены слова современного западного художника Лючио Фонтаны: «Разум неспособен к творчеству. В изобретении форм он оказывается подчиненным подсознанию» Однако даже в ранний период творчеству Теймура была свойственна интеллектуальность в лучшем смысле слова. В традиционалитский период она развивалась в глубокий интеллектуализм в том значении этого понятия, которое ему придавал Генон, т.е. не рассудочности, а разумности и даже сверхразумности, происходящей от внутреннего духовного совершенства.

    Значительное место в творчестве Даими занимает традиционалитская тема движения от конкретных религиозных форм (разумеется, без отрицания последних) к изначальной эзотерической Традиции, тема единства эзотерической основы мировых религий. В картине «Единство» (1995) на стене мечети изображена православная икона, символизируя единство ислама и христианства. Во внешних проявлениях эти религии различаются, но во внутренних аспектах они имеют единую эзотерическую основу, изложенную в священных книгах тайнописью, зашифрованную на священном «языке птиц».

    В Коране говорится: «И Сулейман был наследником Дауда и он сказал: «О, люди! Мы научены языку птиц (ман-тик-ат-тайр) и наделены всеми знаниями...» (Коран, 27:15). И в картине «Единство» изображена сидящая на ветке мудрая птица на фоне восьмиугольника - символа «врсьми ветров» или «розы ветров» в розенкрейцерской символике, а в ислам-ской символике восьми ангелов, поддерживающих трон, который окружает миры» (EI-Arsh EI-Muhit), восьми направлений и восьми групп букв арабского алфавита, и, наконец, символа октавного развития Вселенной. В картине «Единство» минарет мечети в форме свечи освещает все живописное пространство, символизируя духовное просветление - завершение Пути, начатого с конкретных форм религиозного почитания. Надо сказать, что в процессе творческой эволюции Теймура Даими цвет в его живописи все более насыщается сверхъестественным «запредельным» светом,

    В другой картине со сходным названием - «Единение» (1993) - также развивается тема единства эзотерических основ ислама и христианства, что очень выразительно и даже несколько шокирующе передано символом Каабы, окруженной терновым венцом. В картине содержится недвусмысленный намек на распятие Христа. Но это не физическое «распятие», а инициатическая «смерть», предшествующая «воскресению», мистическому «второму рождению», рождению «божественного зародыша» алхимиков, изображенному в верхней части комозиции. «Умная» молитва-медитация и алхимическое «зачатие» изображены как стадии, предшествующие рождению бессмертного «четвертого тела» Совершенного Человека. Становление Совершенного Человека - тема, к которой Теймур Даими неоднократно возвращается, в частности, в полотне «По следам реинкарнационных воспоминаний» (1993). Как истинный традиционалист, Теймур следует духу и букве эзотерической доктрины мусульманского мистицизма, согласно который «человек в его разных качественных проявлениях обладает «растительной» и «животной» душами и способен превзойти их, достигнув в конечном счете состояния «полного» (кулли) или суфийского Совершенного (камил) Человека» (5, с. 158).

    Говоря о традиционалистском периоде творчества Т.Даими, мы имеем в виду, что он отступил от многих принципов постмодернизама где-то приблизительно после 1992 го-да. Однако некоторые черты постмодернисткой стилистики сохранились в его творчестве. Это прежде всего постмодернистское цитирование. Фигура евангелиста в картине «Апостол» 58 (1995) как-будто сошла со страниц средневековых манускриптов. Православная икона в «Единстве» (1995) - прямая цитата. Но и к постмодернистскому цитированию Теймур подходит как традиционалист, возвращаясь, как завещал Генон, «через прошлое к Изначальному». Одна из картин Даими, где изображена немолодая женщина, сосзерцающая свое отражение в виде древнеегипетского сфинкса, так и называется - «Беседа с прошлым» (1996).

    Выше говорилось, что творческая эволюция Теймура Даими вписывается в схему: «от модернизма, через постмодернизм, к традиционадзиму». Это верно, но здесь есть один нюанс, на этом пути есть странный зигзаг. Казалось бы, к концу 90-х годов, согласно этой схеме, художник должен был бы окончательно «освободиться» от элементов постмодернизма в своем творчестве. Однако произошло обратное: в последние годы постмодернистские тенденции как-будто усиливаются. В «Матримониальной ауре святого семейства» - прямая цитата из Рембрандта, в картине «Бабочке осталась жить недолго» - постмодернистская ирония и модернистская техника исполнения, в «Утренней медитации» пародируются стилистика соцреализа и иронично обыгрывается серьезная тема, в картине «Дотронуться II» эклектично совмещается стилистика реализма и абстрактного экспрессионизма. Этот странный поворот творческой судьбы становится понятным, если взглянуть на творческий путь Даими как на подлинно традиционалистский, эзотерический. Путь медитативной практики, самосознания и самореализадии. В эзотерическом буддизме после «отрицательного самадхи», состояния отрешенности, следует «положительное» или «абсолютное самадхи» - состояние, в котором осознавший свою истинную природу Человек возвращается в мир. Сходным образом Теймур Даими, овладев некими фундаментальными принципами традиционализма, соприкоснувшись с Изначальным, возвращается в лоно современности, современного искусства, которое на самом деле является даже не современным, а «постсовременным», т.е. постмодернистским.

    Таким образом, постмодернизм и традиционализм, столь различные в своих доктринах в реальной художественной практике не только взаимодействуют, но и сплетаются в причудливые комбинированные формы.


Примечания
1. Генон Р. Кризис современного мира. - М.: Арктогея, 1991.
2. Дугин А. Тамплиеры пролетариата. - М.: Арктогея, 1997
3. Ильин И. П. Постмодернизм от истоков до конца столетия: эволюция научного мифа. - М.: Интрада, 1998.
4. Теймур Даими. Обретение Пути. - Б.: Тэбиб. 1999.
5. Шукуров Ш. М. Искусство и тайна. - М.: Алетейа, 1999.